— Люблю тебя за осторожность, Огня. Но я тороплюсь. В чем твое настоящее дело?
Ювелир оглянулся и, приблизившись вплотную к мнимому патрицию, продолжал:
— Синьор, вашей семье грозит большая утрата. Вам известно, что Сенат неожиданно освободил вашего уважаемого отца от опеки над донной Виолеттой?
Джакопо вздрогнул; но это волнение было вполне естественно для человека, заинтересованного в крупном приданом.
— Успокойтесь, синьор, всем приходится переживать подобные разочарования в юности. И меня, вот, прислали уведомить вас, что ее хотят удалить из этого города.
— А куда хотят ее отослать? — спросил с живостью Джакопо.
— Вот это-то и неизвестно. Но ваш отец предусмотрительный человек, хорошо знакомый с правительственными тайнами… Иногда я даже думаю, не состоит ли он членом Совета Трех.
— А почему бы и нет? Он из старинной фамилии.
— Я ничего не говорю против этого Совета, синьор. И никто на Риальто не отзывается о нем плохо. Всем известно, что он занимается больше доходным ремеслом, чем обсуждением разных там правительственных мероприятий… Но все равно, к какому бы совету ваш батюшка ни принадлежал, дело в том, что нам грозит опасность.
— Я понимаю тебя. Ты боишься за деньги? Я сознаю важность твоих опасений, основанных на твоем чутье…