Джакопо выдвинул свою гондолу из множества других, привязанных к кольцам набережной, и отъехал на некоторое расстояние, убежденный, что за ним следили, и что ему не придется долго ждать. Он не ошибся в своих предположениях, потому что через несколько минут два человека подъехали к нему в гондоле и молча перешли в его лодку, отдав приказание своему гондольеру следовать за ними в отдалении.
— В Лидо! — сказал один из них.
Когда они отъехали далеко от судов, оба пассажира вышли из каюты и приказали браво перестать грести.
— Ты берешься исполнить это поручение, Джакопо Фронтони? — спросил наследник сенатора Градениго.
— Но где вы прикажете убить его, синьор?
— Мы придумали средство вызвать его из дворца, и он теперь в твоем распоряжении. Скажи только: согласен ты работать на нас или нет?
— С большим удовольствием, синьор. Я люблю иметь дело с храбрыми людьми.
— В таком случае, ты не пожалеешь, если возьмешь на себя разделаться с ним… Неаполитанец, видишь ли, оказался моим соперником в любовном деле… Так ли я говорю, Осия?
— Ах, вы не думаете о нашей с вами безопасности, синьор Градениго… Праведный Даниил! Я не вижу никакой необходимости наносить смертный удар, Джакопо. Достаточно ранить его, чтобы он на некоторое время оставил мысль о женитьбе.
— Нет, Джакопо, бей прямо в сердце! — сказал Джакомо. — Потому-то я и обратился к тебе, что знал твердость твоей руки.