— Это истинная правда, господин секретарь. Хотел бы я, чтоб этого не было!
— Его высочество дож и члены Совета не остались глухи к жалобам; они с беспокойством прислушивались к ним, и если Сенат оставлял тебя на свободе, то это только оттого, что он не хотел преждевременным арестом пятнать горностай правосудия.
Джакопо молча поклонился; однако, при этом заявлении на лице его появилась настолько выразительная улыбка, что секретарь тайного судилища низко склонился над бумагами, делая вид, что разбирается в делах.
— Против тебя есть страшное обвинение, Джакопо Фронтони, — продолжал секретарь… — И ради жизненных интересов сограждан Тайный Совет сам взялся за это дело. Знал ли ты лагунского рыбака, Антонио Теккио?
— Да, синьор. Я виделся с ним недавно и очень сожалею, что это было совсем перед его смертью.
— Тебе известно, конечно, что его нашли утонувшим в бухте?
Джакопо вздрогнул. Его волнение, видимо, сильно подействовало на младшего из членов Совета, и, пораженный откровенностью признания, он быстро повернулся к своим сослуживцам; те слегка кивнули ему головами.
— Его смерть вызвала сильное недовольство среди его товарищей и привлекла серьезное внимание Сената.
— Смерть самого бедного венецианца должна вызвать интерес и среди патрициев, синьор.
— Знаешь ли ты, Джакопо, что тебя называют его убийцей?