— Ты не говоришь прямо, Джакопо, и этим ты можешь навлечь на себя гнев Совета. Говори: кто были его помощники в бегстве?
— У него было много верных слуг и смелых гондольеров, ваше превосходительство.
— Все это нам хорошо известно… Но его исчезновение имеет в себе что-то странное. Уверен ли ты, что он бежал?
— Синьор, так разве герцог все еще в Венеции?
— Мы тебя об этом и спрашиваем, потому что тебя обвиняют в убийстве дона Камилло.
— А также и в убийстве донны Виолетты?
— О ней мы ничего не знаем. Что ты скажешь против этого обвинения?
— Синьоры, чего ради я буду выдавать мои тайны?
— Так ты хочешь нас обмануть!.. Не забудь, что у нас там… в камере под свинцовой крышей, есть один заключенный, взявшись за которого как следует, мы заставим тебя сказать правду.
Джакопо смело поднял голову; видно было, что его ничто теперь не страшило. Но взгляд его был грустен, и в голосе его слышалась тоска.