— Час настал.
Монах инстинктивно повернулся к дворцу. В окнах он увидел несколько лиц, и в нем вспыхнула надежда, что сейчас дадут знак остановить казнь.
— Подождите! — вскрикнул он.
То же самое восклицание было повторено звонким женским голосом, и Джельсомина, несмотря на все препятствия, прорвалась сквозь строй далматинцев и присоединилась к маленькой группе, находившейся между колоннами. Изумление и любопытство овладело толпой, и по площади разнесся гул голосов:
— Это безумная! — кричали в одной стороне.
Джельсомина схватила цепи, которыми были скованы руки Джакопо, и делала невероятные усилия, чтобы снять их.
— Я надеялся, что тебе не придется видеть это зрелище, бедняжка моя, Джессина, — сказал осужденный.
— Не волнуйся, Джакопо, — проговорила она, едва переводя дыхание. — Все это так, нарочно… Это только хитрость, чтобы обмануть… Они не могут, они не смеют… Волос не спадет с головы моего Карло!..
— Дорогая моя Джельсомина…
— Не удерживай меня!.. Я хочу все рассказать гражданам… Гнев их пройдет, когда они узнают правду, и они полюбят тебя, Карло, как я люблю.