— Мне было бы легче, если бы ты не приходила сюда.
— Не бойся за меня! Правда, я не привыкла к такой толпе, но ты увидишь, что у меня хватит смелости сказать правду. Мне только надо… передохнуть.
— Джессина моя! У тебя есть отец и мать; заботясь о них, ты будешь еще счастлива!
Она вырвалась из рук Джакопо, которому эта разлука показалась гораздо тяжелее приближавшейся потери жизни. Он положил голову на плаху, опустившись перед ней на колени.
— Из дворца дают знак! — воскликнул кармелит, простирая туда руки как бы для получения милости.
Зазвучали рога. Джельсомина радостно вскрикнула и быстро повернулась к Джакопо, которого она считала спасенным. Но перед ее глазами сверкнул топор… В толпе произошло движение.
— Уведите эту девушку, — сказал полицейский чиновник, указывая на Джельсомину.
Это приказание было исполнено. Монах дышал с трудом. Он смотрел то на толпу, окружавшую его, то на дворец дожа, то на солнце, заливавшее лучами землю.
— Отец, — сказал ему кто-то на ухо, — вы скрылись совсем в этой толпе! Идите за мной; я вас выведу.
Отец Ансельм чувствовал себя совсем разбитым и без колебания воспользовался предложением. Окольными улицами проводник довел его до площади, где они сели в гондолу, чтобы выехать в открытое море. Вскоре впавший в глубокую задумчивость и все еще дрожавший монах плыл уже на корабле к церковным владениям и вскоре был во дворце герцога святой Агаты.