Перерыв между обеими гонками был непродолжителен.
Первый из гондольеров, выступивший из толпы соперников, был хорошо известен всей Венеции своей ловкостью и пением.
— Как тебя зовут, и кому ты вручаешь свою судьбу? — спросил его герольд.
— Меня зовут Бартоломео; я живу между Пьяцеттой и Лидо, и, как верный венецианец, я возлагаю упования мои на святого Феодора.
— Займи место и жди своей судьбы.
Ловкий гондольер коснулся веслом поверхности воды, и легкая гондола, словно лебедь, вынеслась на середину пространства, оставленного свободным посреди Большого канала.
— Кто ты такой? — спросил герольд следующего.
— Энрико, гондольер из Фузины; я вверяюсь покровительству Антония Падуанского.
— Мы одобряем твою смелость. Займи место в ряду состязающихся.
— А ты кто? — спросил герольд третьего.