— Кажется, я выхватил у него несколько перьев, — сказал он, — но кровь его цела, и этим старым ружьем не выцедить ее. Юдифь, дайте мне «ланебой»; наступила пора испробовать его.
Последовало общее движение. Чингачгук измерил глазами пространство и убежденно сказал, что невозможно подстрелить на такой высоте.
— А вот увидим, — сказал Зверобой, беря поданное ружье. — Может-быть, «ланебой» сделается в моих руках убийцей орлов.
Выбрав удобный момент, Зверобой прицелился с большой тщательностью. Когда раздался выстрел, орел, барахтаясь в воздухе, медленно начал опускаться на землю и наконец упал на палубу ковчега. Подняв его, все увидели, что пуля пробила ему грудь.
Глава XXVI
— Как необдуманно мы поступили, Чингачгук! — воскликнул Зверобой, когда могикан поднимал за крылья огромную птицу, угасающий взор которой с отчаянием обращен был на безжалостных врагов. — Какое зло сделал нам этот благородный орел, рассекавший с такою смелостью беспредельное воздушное пространство! И мы убили его для того только, чтобы доказать свою удаль. Дело решенное: сейчас же отправляюсь в ирокезский лагерь, и пусть минги напомнят мне в торжественную минуту, что жизнь дорога для всех. Возьмите, Юдифь, назад «ланебой» и передайте его достойнейшему. Мой час пробил!
— Никого нет достойнее вас, Зверобой, — с живостью отвечала Юдифь. — Этот карабин по всем правам может принадлежать только вам.
— Вы правы, если брать в расчет мою ловкость; но я не научился употреблять ее лишь в случае необходимости.
Этот взрыв внезапного раскаяния чрезвычайно изумил всех слушателей, еще не перестававших удивляться искусству ловкого стрелка. Могикан поспешил прекратить страдания орла, отрезав ему голову большим ножом.
— Одним злом меньше, Чингачгук, — продолжал Зверобой, — но не забудь, что у этой птицы остались теперь без пищи птенцы. Если бы честное слово не принуждало меня возвратиться к мингам на верную смерть, я бы непременно отыскал орлиное гнездо, хотя бы привелось для этого целый месяц лазить по деревьям.