— Эти слова делают вам честь, Зверобой, — заметила Гэтти, — и я очень рада, что вы раскаиваетесь в бесполезном убийстве.
— Правда ваша, добрая Гэтти! Я это особенно чувствую теперь, когда сочтены минуты моей собственной жизни.
Затем молодой охотник вышел из ковчега и молча сел на платформе. Солнце уже поднималось к зениту, и это обстоятельство заставило его подумать о приготовлениях к отъезду. Заметив намерение своего друга, могикан и Вахта поспешили приготовить для него лодку.
— Настал час разлуки, — сказал Зверобой, когда все сгруппировались вокруг него, — и я должен оставить моих лучших друзей. Часто я думал, что бывают минуты, когда наши слова производят особенно глубокое впечатление. Вот почему я хотел бы каждому из вас дать совет, вероятно, последний в моей жизни. К вам прежде всего обращаюсь, Юдифь и Гэтти: пойдемте со мною в ковчег.
Чингачгук и Вахта остались на платформе; обе сестры последовали за охотником.
— Гэтти может выслушать ваши наставления на берегу, — сказала Юдифь торопливо, — я хочу, чтобы она отправилась вместе с вами.
— Будет ли это благоразумно, Юдифь?
— Что вы хотите этим сказать, Зверобой?
— Могут произойти такие вещи, которых лучше не видеть молодой девушке. Нет, уж лучше я поеду один, а Гэтти останется при вас.
— Не бойтесь за меня, Зверобой, — сказала Гэтти. — Ирокезы меня не тронут.