— Что это значит, Юдифь? — спросил Бумпо. — Зачем ваша сестра уплыла от нас на этой лодке?
— Вам известно, что она слабоумная, бедная девушка. У ней на все свои расчеты, и она не слушается ничьих советов. Она любит отца больше всего на свете, и к тому же…
— Что еще, Юдифь? Не скрывайте ничего в эту критическую минуту!
Несколько минут Юдифь молчала, не желая изменить тайне своей сестры; но, чувствуя всю опасность безрассудной выходки Гэтти, она принуждена была говорить откровенно.
— Дело вот в чем, Зверобой. Моя сестра, бедняжка, не могла разглядеть пустоты, самохвальства и тщеславия под красивыми чертами Генриха Марча, и он, если не ошибаюсь, совсем вскружил ей голову. Она бредит им во сне и часто даже наяву обнаруживает свою страсть.
— Вы думаете, Юдифь, что сестрица ваша решилась на какой-нибудь отчаянный поступок, чтобы освободить отца и Генриха Марча? Стало-быть, мы наверное можем рассчитывать, что эти дикари овладеют ее лодкой.
— Очень может быть. Едва ли у Гэтти хватит ловкости провести хитрых мингов.
Ветер между тем усилился, и легкий челнок почти скрылся из виду. Не теряя времени, молодые люди бросили карабины, схватились за весла и направили ковчег в ту сторону, где плыла беглянка. Юдифь бросилась на другой конец ковчега и поместилась у самой кормы. Заметив все эти шумные приготовления, взволнованная Гэтти вдруг стала удаляться, как птица, испуганная неожиданным приближением охотника.
Так как Зверобой и его товарищ действовали с энергиею людей, понимавших необходимость употребить всю свою силу, и так как, с другой стороны, силы Гэтти были отчасти парализованы ее желанием скрыться от близкой беды, то ловля эта, без сомнения, скоро окончилась бы пленом оторопелой беглянки, если бы вдруг ей не пришло в голову сделать несколько неожиданных поворотов. Этим она выиграла время и вместе с тем завела ковчег в совершенную тьму, распространявшуюся от береговых возвышенностей. Следившая за движением сестры Юдифь должна была объявить, что след ее совсем пропал. Молодые люди с отчаянием положили весла. Гэтти, в свою очередь слышавшая малейший шорох на ковчеге, притаила дыхание и с трепетом ожидала результатов. Настала мертвая тишина. Юдифь наклонилась вперед в надежде расслышать звук или шорох, который обличил бы присутствие ее сестры. Молодые люди с тою же целью бросали во все стороны взгляды, напрягая свое зрение. Все было бесполезно: ни один звук, никакой видимый предмет не вознаградил их общих усилий. Между тем Гэтти, приложив палец к губам, стояла посреди своей лодки, неподвижная, как статуя, прикованная к месту.
Пауза продолжалась несколько минут. Наконец Бумпо и Чингачгук, поговорив между собой на делаварском языке, снова принялись за весла, избегая по возможности всякого шума. Ковчег повернулся на юго-запад, по направлению к неприятельскому стану. Подъехав почти к самому берегу, они простояли целый час на одном месте, выжидая приближения Гэтти; но и этот маневр не имел никакого успеха. Таким образом, потеряв всякую надежду захватить беглянку, Бумпо принужден был поворотить к замку, не без причины опасаясь нападения, которое могло быть ускорено безумною выходкой Гэтти.