— В таком случае, Вахта, страшны должны быть сны Великого Змея. Жестокий человек не получит прощения.
— Не жесток он, и не за что его винить! — вскричала Вахта, сердито топнув маленькой ножкой. — Змей храбр, говорю я тебе, и на этот раз принесет домой множество неприятельских скальпов.
— Неужели он за этим и пришел сюда? Неужели в самом деле пробрался он через горы и леса лишь для того, чтобы мучить себе подобных?
Этот вопрос немедленно укротил возрастающий гнев полуобиженной индейской красавицы. Она сперва недоверчиво посмотрела вокруг себя, как-будто боялась шпионства, потом бросила гордый и кокетливый взгляд на свою внимательную подругу. Затем принялась хохотать изо всех сил, и ее хохот раздался музыкальной мелодией на далекое пространство. Но страх быть открытою скоро положил конец этому выражению чрезмерной радости: отняв от лица свои руки, она опять взглянула на молодую подругу с очевидным желанием удостовериться, до какой степени ей можно вверить свою тайну. Гэтти, само собой разумеется, вовсе не была обворожительной красавицей, но не было в ней, однако, и тех неприятных признаков, которыми так часто сопровождается умственная слабость. Многие даже находили ее очень миленькой девушкой, и никому с первого взгляда не приходило на ум, что природа лишила ее обычной доли человеческих способностей. Впечатление, произведенное ею на Вахту, было благоприятное во всех отношениях. Уступая непобедимому внутреннему влечению, молодая индеанка бросилась на шею своей собеседницы и принялась целовать ее с необыкновенной нежностью.
— Ты добра, моя милая, очень добра, я это вижу! — воскликнула с воодушевлением индеанка. — Уже давно нет у Вахты ни друга, ни сестры, — никого нет, с кем делить сердечные чувства. Ты будешь другом Вахты, не правда ли?
— И у меня не было друга, — отвечала Гэтти, обнимая в свою очередь с искренним увлечением индеанку. — Есть у меня сестра, но друга нет. Юдифь меня любит, и я люблю Юдифь. Это очень естественно. Но мне хотелось бы иметь приятельницу. Я от всей души готова быть твоим другом, потому что мне нравится твой голос, твоя улыбка, и я люблю твой образ мыслей во всем, кроме того, что ты сказала насчет скальпов.
— Перестанем толковать о скальпах, — возразила Вахта. — Ты белая, а я красная, вот почему и не надо говорить о скальпах. Зверобой и Чингачгук великие друзья, хотя кожа на их теле различных цветов. Подружимся и мы. Как твое имя, хорошенькая бледнолицая?
— Гэтти.
— Гэтти? Зови меня Вахтой. У тебя есть еще и брат, кроме отца?
— Нет, Вахта. Был когда-то брат, но он умер давным-давно, и его похоронили в озере возле моей матери.