Поднимаясь по лестнице, я вдруг вспомнил быстрый, коварный жест итальянца и понял, что он полез за ножом. Мне стало немножко жутко. «Ведь, пожалуй, мог бы, подлец, распороть мне живот».
Глава IV
МИШИКА
Признаюсь, не легко у меня было на сердце, когда я ходил взад и вперед по моей отдельной комнате, похожей на просторную низкую каюту. Волнение, вызванное внезапной ссорой с итальянским моряком, еще не улеглось во мне.
Зачем она познакомила нас? Что у нее общего с этим смуглым и голубоглазым Антиноем? Чем объяснить его дерзкую придирчивость? Неужели ревность? Как мне теперь держать себя с моей прекрасной дамой? Вчера она обещала сказать мне много-много или ничего… Что она скажет?
Я попал в какой-то запутанный ребус. Но — говорю правду — ни одна косая, ни одна враждебная мысль не возникала во мне по поводу моей странной незнакомки. Я вызывал в памяти ее прелестное лицо, ее милый голос, ее руки и чувствовал, что верю ей непоколебимо.
В дверь громко постучали тройным ударом. Я крикнул «entrez»[6] и поднялся навстречу.
В комнату вошел суперкарго. Теперь, когда он был на ногах, я увидел стройность и крепость его сложения и быстро подумал: неужели опять ссора? Розовый воинственный газ уже испарился из моей головы. Новое буйное опьянение гневом мне представлялось скучным и противным.
Он шел ко мне с открытой протянутой рукой, с ясными и смелыми глазами.
— Простите меня, — сказал он просто. — Я был виноват, затеяв этот глупый разговор, и я недостойно держал себя.