И, ткнув ему руку прямо в губы, когда он здоровался с ней, она своим громким носовым голосом спросила:
— Чаю? Молока? Яблоков? Говорите, чего хотите.
— Mersi[14], Анна Афанасьевна.
— Mersi oui, ou mersi non?[15]
Подобные французские фразы были неизменны в семье Зиненко. Бобров отказался от всего.
— Ну, так идите на террасу, там молодежь затеяла какие-то фанты, что ли, — милостиво разрешила m-me Зиненко.
Когда он вышел на балкон, все четыре барышни разом, совершенно тем же тоном и так же в нос, как их маменька, воскликнули:
— А-а-а! Андрей Ильич! Вот уж кого давно-то не было видно! Чего вам принести? Чаю? Яблоков? Молока? — Не хотите? Нет, правда? А может быть, хотите? Ну, в таком случае садитесь здесь и принимайте участие.
Играли в «барыня прислала сто рублей», в «мнения» и еще в какую-то игру, которую шепелявая Кася называла «играть в пошуду». Из гостей были: три студента-практиканта, которые все время выпячивали грудь и принимали пластические позы, выставив вперед ногу и заложив руку в задний карман сюртука; был техник Миллер, отличавшийся красотою, глупостью и чудесным баритоном, и, наконец, какой-то молчаливый господин в сером, не обращавший на себя ничьего внимания.
Игра не ладилась. Мужчины исполняли свои фанты со снисходительным и скучающим видом; девицы вовсе от них отказывались, перешептывались и напряженно хохотали.