— Да. Может быть, это вам неприятно?
Она рассмеялась принужденным смехом.
— Это смотря по тому… Конечно, вы когда-нибудь покажете мне ваш дневник?
Я пробовал отнекиваться, но Кэт так настаивала, что в конце концов пришлось согласиться.
— Смотрите ж, — сказала она, прощаясь со мной и грозя мне пальцем, — если я увижу хоть одну помарку — берегитесь!
Когда я пришел домой и стукнул дверью, капитан проснулся и заворчал на меня:
— Где это вы все шляетесь, поручик? На рандевую, небось, ходили? Бэгэрэдство и всякая такая вещь…
Сейчас только я перечитал все глупости, которые я писал в этой тетрадке с самого начала сентября. Нет, нет, Кэт не увидит моего дневника, а то мне придется краснеть за себя каждый раз, как только я о нем вспомню. Завтра предаю этот дневник уничтожению.
25 сентября. Опять ночь, опять луна и опять странная, неизъяснимая для меня смесь очарования любви и мучений ущемленного самолюбия. Не игрушка ли… Чьи-то шаги под окном…