Попойка продолжалась. Вдруг Кожин скомандовал своим ужасающим басом:
— Драбанты — к чорту! (Драбантами у нас назывались денщики.) Двери на запор! Чикчиры долой! Жженка идет!..
Прислуга была тотчас же выслана, двери заперты, и огонь потушен. Утвердили сахарную голову над тремя скрещенными саблями, под которыми поместили большой котел. Ром вспыхнул синим огоньком, и штаб-ротмистр Иванов 1-й затянул фальшивым баритоном:
Где гусары прежних лет?
Где гусары удалые?
Мы подтягивали ему нестройным хором. Когда же он дошел до слов:
Деды, помню вас и я,
Испивающих ковшами
И сидящих вкруг огня
С красно-сизыми носа-а-ами, —