голос его задрожал и зафальшивил больше прежнего.
Жженка еще не сварилась, как вдруг есаул Сиротко ударил себя по лбу и воскликнул:
— Братцы мои! Ежовы головы! А ведь я совсем было забыл, что у меня нынче приемка обоза. Удирать надо, ребята.
— Сиди, сиди, врешь все, — сказал штаб-ротмистр Иванов 1-й.
— Ей-богу же, голубчик, нужно… Пустите, ежовы головы. К восьми часам надо быть непременно, я ведь все равно скоро вернусь. Ольховский, сколько часов теперь? Позвони-ка!
Мы слышали, как Ольховский шарил по карманам. Вдруг он проговорил озабоченным тоном:
— Вот так штука!..
— Что такое случилось? — спросил фон Ашенберг.
— Да часов никак не найду. Сейчас только положил их около себя, когда снимал ментик.
— А ну-ка, посветите, господа.