— А ну-ка, дядька Замошников, оставь, я покурю немножко.
— Кто покурить, а кто и поплюить, — отрезает Замошников.
Солдаты смеются: «Уж этот Замошников… всегда такое ввернет!..» Поощренный Замошников продолжает шутить:
— Знаешь, брат, как нонче курят? Табачок ваш, бумажку дашь, вот и покурим.
Однако он тут же сует в протянутую руку окурок, сплевывает на сторону, перегнувшись через чью-то спину, и говорит:
— А вот тоже, ребята, знаю я еще одну историю. Може, кто слышал из вас? Про то, как солдат прицепил себе железные когти и лазил к царевне на башню? Если знаете, так я лучше и сказывать не буду.
— Не знаем… Нет, нет… Валяй, дядька Замошников. Никто не слыхал.
— Начинается это так, что жил-был на свете солдат Яшка, Медная пряжка. И был, братцы мои, этот солдат удивительный человек на свете…
Меркулов вяло отходит прочь. В другое время он сам с живым удовольствием слушал бы сказки Замошникова, но теперь ему даже кажется странным, как это другие могут слушать с таким интересом вещи незанимательные, скучные и, главное, заведомо вымышленные.
«Ишь, черти, и ко сну их не манит, — злобно думает Меркулов. — Будут себе целую ночь дрыхнуть…»