За дверями послышалась характерная походка и голос Башкирцева..
— Р-разумеется, конечно, — он мужик умный, понимает это, поверьте, лучше нас с вами, — говорил он кому-то.
— Мамочка, к тебе можно? — спросил он, заглядывая в дверь. — Я с Петром Петровичем…
И, войдя в комнату, Башкирцев сказал с своей веселой деланной улыбкой, с демонстраторским жестом обращаясь к вошедшему за ним господину во фраке:
— Вот рекомендую: совет трех. Причем самый главный мастер заболел от чрезвычайного потрясения нервов…
Адвокат Михно, благодушно улыбаясь хозяйскому остроумию, особенно галантно, вероятно, потому, что был во фраке, раскланялся с хозяйкой.
— Я вот позволил себе нарочно вызвать нашего Цицерона, чтобы успокоить тебя, — заявил Башкирцев. — Он говорит то же самое, что и я. Никто не станет ни приезжать на дом, ни оглашать показаний, раз человек болен и не может давать их…
— Да, конечно, конечно, — поддакивал Михно с не сходившей с лица, как казалось ему, светской улыбкой, стоя в позе оперного певца с шапокляком у ляжки.
— Так это можно? вы уверены, Петр Петрович? — сказала Башкирцева, с надеждой возводя на адвоката глаза.
— Да, конечно, конечно… что ж, это дело обыкновенное…