Потом Михно сощурился и мигнул в сторону Риты, стоявшей с сухими воспаленными глазами:
— Что, барышня, струсили?
— Я… нисколько, — обиженно отозвалась Рита.
— Ну, рассказывайте. Публика у нас страх суда боится… А что, она хорошенькая, эта юная преступница?
— Не хотите ли вы уж защищать ее? — с плутовской улыбкой сказала Башкирцева.
— Ну, что вы, что вы! Мало у меня своих дел!.. Вечно Мария Павловна придумает что-нибудь… — слабо защищаясь, говорил Михно со смущенной улыбкой избалованного женщинами светского льва.
— Ну да, рассказывайте!..
Башкирцева погрозила ему пальцем, и теперь, казалось, болезнь ее совершенно прошла.
— Подождите, я вот расскажу все Надежде Васильевне… Знаем мы эти ваши заседания!.. Кстати, как ее здоровье?
— Ну, друзья мои, вы беседуйте, а меня люди ждут, — озабоченно сказал Башкирцев, не любивший, когда говорил не он, а другие.