— Ты у стенки любишь? — спросила она. — Хорошо, лежи, лежи. У, какие у тебя ноги холодные! Ты знаешь, я обожаю военных. Как тебя зовут?
— Меня? — он откашлялся и ответил неверным тоном: — Я — штабс-капитан Рыбников. Василий Александрович Рыбников.
— А, Вася! У меня есть один знакомый лицеистик Вася — прелесть, какой хорошенький!
Она запела, ежась под одеялом, смеясь и жмурясь:
Вася, Вася, Васенька,
Говоришь ты басенки.
— А знаешь, ей-богу, ты похож на япончика. И знаешь, на кого? На микаду. У нас есть портрет. Жаль, теперь поздно, а то я бы тебе показала. Ну, вот прямо как две капли воды.
— Что ж, очень приятно, — сказал Рыбников и тихо обнял ее гладкое и круглое плечо.
— А может, ты и правда японец? Они говорят, что ты был на войне, — это правда? Ой, милочка, я боюсь щекотки. А что, страшно на войне?
— Страшно… Нет, не особенно. Оставим это, — сказал он устало. — Как твое имя?