Ольга зажмурилась и затрясла своими темными блестящими кудряшками.
— А это не будет страшно?
— Ничуть, — серьезно ответил Александров. — Но уговор, Ольга Николаевна: раз я лишь одной вам открываю величайшую тайну, то покорно прошу вас, вы уж, пожалуйста, никому об этом не болтайте.
— Никому, никому! Но она, надеюсь, приличная, ваша тайна?
— Абсолютно. Я скажу даже, что она возвышенная…
— Ах, говорите, говорите скорей. Я вся трясусь от любопытства и нетерпения.
Ее правый глаз был освещен сбоку и сверху, и в нем, между зрачком и райком, горел и точно переливался светло-золотой живой блик. Александров засмотрелся на эту прелестную игру глаза и замолчал.
— Ну, что же? Я жду, — ласково сказала Ольга.
Александров очнулся.
— Ну, вот… на днях, очень скоро… через неделю, через две… может быть, через месяц… появится на свет… будет напечатана в одном журнале… появится на свет моя сюита… мой рассказ. Я не знаю, как назвать… Прошу вас, Оля, пожелайте мне успеха. От этого рассказа, или, как сказать?.. эскиза, так многое зависит в будущем.