Кругло было это сказано. Беговые тузы даже крякнули от удовольствия. Думали, что баталия произойдет. Но Брежнев ничего… съел…
Однако изредка бывали обратные случаи, когда Телегин проявлял неожиданную мягкость и уступчивость.
Однажды наездника Черкасова вызвали спешно в Мраморный дворец. Оказывается, ждали его два молодых князька, двое Константиновичей, тогда еще кадеты и по дяде своему, великому князю Дмитрию Константиновичу, начальнику Государственного коннозаводства, страстные поклонники конской охоты.
— Посмотрите, пожалуйста, какого мы рысачка купили. Скажите по совести, напрямик, ваше мнение.
Черкасов пошел с ними в конюшню, посмотрел рысачка и сказал:
— Раз вы, ваши высочества, от меня истины потребовали, то извольте: лошадь никуда не годится. Вислозада, коротка, узка, с коротким дыханием, на все четыре ноги тронута. Одно лишь есть качество — нарядна; но в работе сразу распустится и осядет. Обманули вас. Всучили одра. Просто жалко смотреть, как огорчились милые молодые люди… Один говорит:
— Мы хотели наши два автомобиля продать, но папа не позволил. А другой сказал:
— На пасху мы опять будем богаты. Скажите, Черкасов, можно ли у Николая Васильевича Телегина купить за десять тысяч порядочную лошадь? Телегин ведь, конечно, не обманет.
Черкасов сказал, что попробовать, во всяком случае, можно. Важно лишь — какой стих найдет на Николая Васильевича. И действительно, написал о княжей просьбе в Москву, Телегину.
Великим постом приехал Николай Васильевич в Петербург по тамошним беговым делам. Занимался он как-то с Черкасовым вечером по конюшенной отчетности и вдруг вспомнил: