— Вы, вероятно, поступите к нам в университет? — спросил он так быстро, как будто я сидел в вагоне двигавшегося поезда, а он стоял на платформе. Самое живое любопытство выражалось на его дряблом, бесхарактерном лице, украшенном жиденькой бороденкой, в которой он царапался своими длинными модными ногтями.
— Позвольте узнать вашу фамилию? — так же быстро спросил он, утешившись, что я имею благое намерение поступить в университет.
— Негорев.
— Стульцев, — с живостью поклонился мне молодой человек, поправив левой рукой свои очки.
После этого он без церемонии взял меня под руку и поставил в печальную необходимость прогуляться таким образом по зале.
— Скажите, пожалуйста, кто этот толстый подле Катерины Григорьевны? — спросил я его в то время, как он готовился что-то заговорить.
— А! — невнимательно сказал Стульцев, видимо недовольный тем, что я интересуюсь толстяком. Он поправил свои очки, приналег слегка на мою руку и конфиденциально сообщил: «Это ужасная свинья, я хочу написать на него повесть».
— Вы пишете? — почтительно спросил я.
— Да-а, — с притворным равнодушием отвечал Стульцев.
— Вы не подписываете своей фамилии?