— Я еще не сошел с ума. Андрей, ведь ты делаешь скандал на весь город! У нас есть сестра… — истощался я в убеждениях.
— У меня нет сестры, — рассудительно объявил Оверин. — До свидания!
И оба они скрылись в дверях, из которых выхлынул какой-то безобразный гам и визгливый голос, покрывавший этот гам:
Хлеба — нет,
Соли — нет,
Смех какой!
— Черт с ними, — пробормотал я и с яростью воротился домой один.
На вопрос сестры, где Андрюша, я объявил, что Оверин положительно сошел с ума, а так как брат всегда был дураком, то не удивительно, что они сошлись теперь и отправились вместе в кабак. Я был очень раздражен и не щадил колкостей, чтобы всячески унизить Оверина и брата. Но на сестру слова мои произвели совершенно обратное действие. Она покраснела, и, взглянув на ее лицо, я ясно увидел, что она готова бы сию же минуту полететь в кабак, вслед за предметом своей нелепой страсти, которого она, впрочем, не видала еще ни разу в жизни! Я замолчал.
— Отчего этот Оварин не ходит к нам? — через минуту нерешительно спросила меня сестра.
— Если ты хочешь вешаться на шею к этому сумасшедшему, можешь сама сходить к нему. Он тебе докажет, как дважды два, что буква ш безобразна, как… вот как ты! — почти закричал я на сестру, покрасневшую от досады.