— Вы, вероятно, не шутя хотите за мной ухаживать! — кротко засмеявшись и слегка покраснев, сказала Софья Васильевна.
— Шутя или не шутя — отчего бы не ухаживать?
— Удивительно умно! — пробормотал у меня за спиной Стульцев, продолжая вертеть перед своим носом разные сушеные цветки.
— Шутя или не шутя, — вдруг серьезно, почти грустно заговорила Софья Васильевна, — а я вам вот что скажу: я не боюсь сплетен, но они могут отнять у меня последнее средство существования…
— За кого же вы меня принимаете! Ведь я не Стульцев! — воскликнул Андрей.
— Пожалуйста, не употребляй моей фамилии! — во все горло закричал неожиданно взбунтовавшийся Стульцев, вероятно с намерением напугать Андрея, но, конечно, только насмешил.
— Вообще вы меня оскорбите, — заговорила Софья Васильевна, когда шум, произведенный Стульцевым, поуспокоился, — оскорбите, если не будете смотреть как на своего товарища и будете помнить, что я женщина… Вы должны забыть мой пол. Согласны? — весело спросила Софья Васильевна.
— Согласен.
— Я для вас мужчина. Помните.
— Не сделать ли, для памяти, маленького грамматического нововведения — говорить: Софья Васильевна ходил, говорил, пил? Это очень оригинально. Софья Васильевна ехал верхом на войну и курил трубку, — болтал Андрей, между тем как Софья Васильевна хлопотала около чая.