Я был сердит — не на то, что Андрей побил Володю, — а на то, что он эффектничал при этом своей силой и храбростью. Кроме того, мне было немного неприятно, что, идя к Шрамам устраивать скандал, он не сказал мне об этом ни слова.
— Хорошо устроил! — сказал я.
— Отлично!
— Что, если он потребует от тебя удовлетворения?
— И удовлетворение могу дать.
— Тебе бы не следовало выходить из корпуса, — колко сказал я. — Офицером было бы сподручнее устраивать буйства и скандалы…
Но Андрей, вместо того чтобы рассердиться, повернулся ко мне и крепко пожал мою руку.
— Ну, уж каков есть, — сказал он. — Оставь это, пожалуйста; будем говорить о чем-нибудь другом. Я в отличнейшем расположении духа. Если б мне попались теперь Малинин или Стульцев, я бы расцеловал их. Пойдем сыграем партию на биллиарде.
— Нет, благодарю, я пойду домой — мне хочется есть.
— My, как хочешь, — весело сказал Андрей. — Я пойду один.