— Я вас спрашиваю. Вы говорили другим, что ночевали у ней. Скажите же мне, ночевали ли вы у ней?
В тоне Андрея заключалась угроза. Володя слегка побледнел, губы его дрогнули, и он сделал движение, чтобы уйти, но Андрей остановил его, взяв за кончик рукава.
— Ведь вы ночевали у ней? да?
— Что ж вам до этого? — презрительно усмехнувшись, сказал Володя, — ну, ночевал…
Андрей размахнулся, и треск оглушительной пощечины заставил нас вздрогнуть. Удар был так силен, что Володя покатился на пол, обливаясь кровью. Андрей, опустив руку, как будто самодовольно улыбнулся, глядя на кровь, лившуюся на паркет. Он повернулся и среди всеобщего ужаса эффектно, медленными шагами пошел к дверям, стараясь еще просвистать сквозь зубы какой-то марш. Подойдя к роялю, он с рассчитанной неторопливостью начал там рыться, отыскивая свою шляпу и, по-видимому, выжидая, чтобы его кто-нибудь оскорбил. Но на него никто не обращал внимания: все были заняты Володей. Его усаживали в кресло и суетились кругом, отыскивая графин. Ольга побежала за каким-то спиртом, хотя Володя вовсе не был без чувства и осторожно вытирал платком кровь, лившую из носа.
Я с досадой сунул Андрею в руки свою шляпу.
— Чего ты дожидаешься? чтобы позвали лакеев и выгнали тебя? — сказал я ему.
Андрей взял шляпу, вытер ее рукавом и, проговорив сквозь зубы: «Совсем новенькая, — прямо с болвана», — вышел в дверь.
Я отыскал его шляпу под роялем и догнал его на лестнице.
— Я думал, ты остался дожидаться лакеев, — проговорил Андрей, обмениваясь со мной шляпой.