Мы остановились в народе и увидели довольно оживленную толпу дерущихся мальчишек. По временам с горы сбегал какой-нибудь парень лет шестнадцати, врезывался в толпу, махая обеими руками; мальчишки валились направо и налево, а он, натешившись достаточно, с торжеством возвращался назад.
— Пойдемте поближе, поближе, — потащил нас Бенедиктов, по-видимому очень воодушевившийся видом драки.
Мы протолкались вперед, к краю рва, и остановились около самого спуска.
— Вот видите, там за сараем-то стоят. Это ихние, — пояснил Бенедиктов.
За большим сараем стояла целая толпа мужиков в полушубках и рукавицах. Они молодцевато поправляли шапки и оживленно разговаривали о чем-то. Это были извозчики и черкасы. Одни из них уходили в соседний кабак и снова возвращались, другие выплясывали от холода известную извозчичью пляску и похлопывали рукавицами. На драку никто из них, по-видимому, не обращал никакого внимания.
— А где же ваши? — спросил Андрей у Бенедиктова, который потирал руки, подергивался и кривлялся на холоду.
— Наши вот в этой избе; наши в тепле сидят, — отвечал Бенедиктов. — Разве подраться? — весело добавил он, как-то особенно пожимая плечами.
Его, по-видимому, подмывало сильное нетерпение.
— Подерись! а? слушай, подерись! иди! — задергал его Андрей.
— Ау! — вскричал Бенедиктов и бегом понесся вниз по спуску, махая руками, как ветряная мельница. Он врезался с лету в толпу и начал рассыпать удары направо и налево; мальчишки отскочили, и вокруг него образовалась небольшая площадка. Со стороны черкасов вылетели два парня в полушубках и рукавицах, со стороны мещан тоже явились бойцы; драка сделалась посерьезнее. Скоро мы увидели, что Бенедиктов упал, а через несколько секунд он радостно вбежал к нам на гору; лицо его было красно, и он дышал тяжело.