— Вон видишь, это Сила Фадеич, архирейский бас. Уж подлинно — сила, — восторженно пояснял Бенедиктов. — Убьет! Ишь как! так и валятся.
— Ох как славно! отлично, отлично! — кричал Андрей, потирая руки.
Драка начала ослабевать, силачи ушли так же быстро, как появились, и на сцену стали опять мало-помалу выступать мальчишки. Зрелище становилось не так интересным, и мне скоро удалось уговорить Андрея идти назад.
— Сегодня еще плохая войнишка, а вот ты бы посмотрел в прошлое воскресенье, — говорил Бенедиктов, когда мы вступили опять в Жидовскую слободку. — Вон спроси-ка его, спроси-ка его, спроси! — с коварством добавил он, толкая локтем в бок Андрея и указывая глазами на Новицкого.
— Ногу ушиб, — проговорил Семен.
— Ты дрался! — с восторгом вскричал Андрей.
— Так как-то…
В это время чья-то сильная рука схватила меня за плечо.
— А, негодяй! Теперь я поймал! Вам на войнишке драться? а? — грозным голосом сказал фельдфебель Сенечка, выросший передо мной точно из земли.
— Может быть, вы это дрались там! — вскричал я, оскорбленный донельзя его обидной несправедливостью.