Летчику Гастелло подражать.
Чтобы, видя этот бунт победный
В грозном мужестве моей земли,
Воины Германии надменной
В ужас и смятение пришли…
Дальше Румянцев не стал читать. Он бросился к трупу, из‑под которого вынул эту тетрадь, но на том месте уже не нашёл его. С бьющимся сердцем он выбежал во двор, надеясь там найти труп поэта. Он смутно вспоминал его молодое бледное лицо с тоскующими чёрными глазами. Кто он? Откуда? Посреди площади, на обледенелой земле лежали сложенные штабелями голые окоченевшие трупы людей. Каждую ночь здесь умирало 300–400 человек. Румянцев сунул тетрадь в карман. Со стихами неизвестного поэта он решил познакомить надежных товарищей, поговорить с санитарами об умершем, не знают ли они его имени. С этими мыслями он направился в свой холодный барак.
Узники лагеря жили в обычных ямах. Куда здесь денешься от холода? Синие, продрогшие, они живыми трупами блуждали по лагерной площадке, вызывая у женщин, смотревших на них сквозь «колючку», приступы обморочных потрясений. Ударил мороз. Беснуясь, завыла зимняя вьюга. По обледенелому плато неслась позёмка, все вихрилось и кружилось. Люди, кутаясь в лохмотья, точно привидения бродили по лагерю и гибли, как мухи. Ледяной ветер насквозь прохватыват едва прикрытое лохмотьями тело, и люди, стуча зубами, жались друг к другу, глядя вокруг воспалёнными, безумными глазами.
Возле лагеря кучками толпились женщины — молодые, старые, с заплаканными глазами. Они бросали через «колючку» принесённые пленным вареный картофель, пареную свеклу, куски хлеба. Их разгоняли, били палками, но они снова и снова подходили к проволочному заграждению и с тоскою всматривались в измождённые, синие лица невольников: нет ли где‑нибудь тут среди них мужа, сына, брата? Иногда корзиной яиц они покупали себе пропуск в лагерь. Не найдя того, кого искала, женщина показывала дрожащей рукой на первого попавшегося, называя его сыном или мужем, смотря по возрасту.
Счастливый выбор не выпал на долю Юрия Румянцева. Он совсем уже потерял надежду вырваться отсюда. Перелезть через «колючку» не было никакой возможности. Тогда он стал думать, не удастся ли как-нибудь прошмыгнуть в ворота. Но куда там! Их, словно цепные псы, охраняли немецкие солдаты. Стоило только. кому‑нибудь приблизиться к заветным дверям, за которыми простирался необъятно большой и свободный мир;, как на него опускалась дубина. Два раза попало и Юрию. Но он всё же не оставлял попытки. Часами стоял он у лагерных ворот, кося свои большие голубые глаза на стражу и стараясь держаться вне досягаемости дубины часового. Он всё чего‑то ждал, на что‑то надеялся. А на что? О, если бы кто мог открыть для него эти ворота!
Молодой красивый немец с русыми усиками вылетел на мотоцикле из подъезда комендантской и браво подкатил к воротам. Те, будто по мановению руки, широко распахнулись перед ним. Но в этот миг в моторе мотоцикла что‑то заклокотало и он встал. К нему подбежало! сразу несколько военнопленных, желая как будто исправить машину.