— Где она? Что с ней? Как?
Дашу он любил, и весть о тяжёлом ранении её явилась той каплей, которая переполнила чашу терпения.
Для одного это много: разрушили родное село, сожгли отца, убили бабку Степаниду, казнили старика Козеку и, наконец, искалечили сестрёнку.
«Даша, Даша!» — простонал Макей.
— Скажи, Андрюша, честно, выжирет?
— Не скрою, ранение тяжёлое. Но жить будет. Успокойтесь.
— Ну ладно. Молчу. Покажи, где она.
Андрей Иванович открыл дверь в чистую и светлую горенку. Здесь стояли три койки, на которых лежали раненые. Макей невольно вынул изо рта трубку и потушил её. Тихо ступая по половикам, пошёл к крайней койке, стоявшей ближе к окну. Под тонкой белой простынею на спине лежала девушка. Чёрные волосы её разметались по подушке. На бледном лице играл румянец, но губы были без кровинки. Высокая грудь девушки часто и высоко вздымалась. Она тяжело дышала. Глаза её были закрыты и веки, опушенные чёрными загнутыми ресницами, вздрагивали. Макей склонился над Дашей и поцеловал её в горячий лоб.
— Пуля попала в грудь, пробила легкое навылет.
— Ну и как же? — шёпотом спросил Макей.