Макей протянул ему руку.
— Ну, будь здрав. Как сказала бы моя бабка Степанида, ни пуха, ни пера! Жду с пушкой.
Бледное лицо Тихонравова вдруг залил румянец, он отвёл в сторону от Макея взгляд, засопел сердито.
— Ищо, може, сам‑то не вернусь.
— Што так?
— Кокнут где‑нибудь полицаи или немцы — вот и пушка!
«Не пойму теперь я этого Тихонравова. Такой был хлопец — весь на виду, и вдруг, как улитка — ушёл в себя, скользит», — думал Макей.
— Пушечка‑то, пожалуй, ау! — грустно поделился Макей вечером с комиссаром.
— Почему «ау», кацо?
— Тихонравов что‑то задумал — не придёт, думаю. Решили было вернуть его, но он, оказывается, уже три часа тому назад ушёл с десятком хлопцев, специально выделенных для его экспедиции.