— Слышал, папаша!
— То‑то! Ерой! Я с ним в те поры партизанил. Таких сейчас нет! Мелковат народ стал…
Сырцов улыбнулся. Если верить каждому поколению, утверждающему, что народ мельчает, то в прошлом люди были, видимо, не ниже колокольни Ивана Великого.
Бабка солидно прошла в передний угол, сняла с головы теплую клетчатую шаль, которую приняла из её рук Даша, подозвала Макея.
— Поди сюда, сядь!
Полное лицо бабки серьёзно.
«Задержит бабка», — подумал Макей, хмуря брови.
Однако, он подошёл, присел на край скамьи, стараясь всем своим видом показать полное послушание и покорность. «Что‑то сейчас скажет своенравная бабуся?» Всё мог ожидать Макей, но только не то, что она ему вдруг сказала:
— Ну, дай поцелую. Обрадовал! Грешила на тебя, дезертир, думаю.
Она трижды поцеловала Макея в губы.