А теперь ступай! Знаю — надо спешить. Хлопцы твои давно уже вышли, тебя ждут. И этот старый собрался с тобой, — указала она на деда Петро. — Без меня, говорит, он, Макей, ни за что пропадёт. Ведь я эту партизанскую жизнь хорошо, говорит, знзю. Всё про Талаша твердит.
— Талаша не тревожь! — ощерился дед Петро. — А от Макея я не отстану.
Севастьян Иванович с доброй усмешкой смотрел на деда Петро: «Геройствует!»
Сырцов попробовал отговорить старика:
— Тяжеловато вам будет, папаша.
— Не твоя напасть, сынок! — сердито проворчал дед Петро.
Макей знал деда: коли он что зарубил — поставит на своём. Уж на что бабка Степанида упорная старуха, ворчит, пилит его, но и она порой отступается от него. Только махнёт рукой да и скажет: «Вол, а не человек».
— Нехай деду идёт с нами, товарищ комиссар, — сказал Макей.
Бабка Степанида вскинула на Макея большие увлажнённые глаза и благодарно сказала:
— Добро, впуче, старый конь борозды не портит. Плохому тебя дед не научит. И мне будет спокойнее. Борони вас бог!