Бабке Степаниде вдруг показалось, что Макею без деда Петра в партизанах, действительно, будет трудно.
— Ну, не пора ли? — сказал Сырцов и встал.
— Пошли! — поддержал его Макей и тоже встал.
Что‑то больно толкнуло бабку в сердце. По рыхлому, полному лицу её сами собой побежали слёзы. И неожиданно эта шустрая старуха запричитала:
— Колосики вы мои верные! На какие муки–страдания идёте?! Ох, ироды! — уже гневно кричала она, угрожая невидимому врагу, обрекшему народ на такие страшные испытания — Отольются волку наши слезы!
Дед Петро нахмурился.
— Не люблю я этих слёз. Пошли, хлопчата.
Он вышел из жаркой хаты. Все пошли за ним следом.
В это время по улице бежал мальчик 13–14 лет. Он громко что‑то кричал, махая рукой. Макей широко и радостно улыбнулся:
— Да ведь это Костик!