— Забыли вы нас, бедных девушек, — сказала игриво Броня, выходя из землянки.
— Что делать, дела, — оправдывался веснушчатый разведчик. — Товарищ Лось да немцы нам покою не дают: то туда, то сюда. День и ночь в разъездах. Известно — разведка! — не без гордости произнёс он. — А о вас, то есть о Даше, я не забыл.
— Да ну! А обо мне забыл? — засмеялась Броня.
— И о вас, правда, помню. Но она ведь больная… Вот и лиса ей гостинец из лесу прислала, — сказал он серьёзно и с этими словами высыпал из фуражки прямо на траву грудку красных ягод.
— Клюква! Какая прелесть! Дашок будет очень рада.
— И ещё вот, — смущённо сказал разведчик и вынул из грудного кармана бутылку, наполненную чем‑то желтовато–прозрачным, искрившимся в знойных лучах июльского солнца.
— А это от кого? — смеялась Броня.
— От самого Михаилы Иваныча Топтыгина. Мед это. Чистый нектар. Сами боги, говорят, на балах пили такой.
Плутоватая усмешка застыла на лице разведчика.
— Можно ли нам, смёртным, пить сие? — в тон ему, -улыбаясь, сказала Мария Степановна. Она как‑то невольно заразилась весёлостью этого веснушчатого парня и потому, распахнув дверь, широким жестом пригласила молодого человека в землянку: