— Добро. Как Макей? А я всё лежу, — сообщил он с грустной улыбкой.
— Кланяется тебе, — сказал Миценко про Макея, хотя на самом деле никакого поклона Макей не присылал. — Кое‑что из харчей принёс тебе.
— Где добыл‑то? Спасибо ему.
— Ладно, ладно! Глаза‑то как, Серёжа? А?
— Андрюша говорит, что питание нужно хорошее.
Миценко понял, что Добрынин ничего не видит.
Всю дорогу до штабного шалаша Миценко ломал себе голову, как и где бы ещё добыть продовольствия для раненых. Вид у него был удручённый. С понурой головой добрел он до штаба, размещавшегося в шалаше, в котором жили начштаба лейтенант Федор Кузьмич Сгеблев и писарь Кузьма Иванович Макуличев. Миценко смутно надеялся найти здесь разрешение мучившего его вопроса.
Стеблев, будучи почти вдвое моложе Кузьмы Ивановича Макуличева, часто называл его отцом.
— Смотри, отец, что‑то наш Миценко голову повесил. Сюда идёт.
— Хватил где‑нибудь.