Гулеев знал: упрям комиссар, нелегко с ним сговориться. Лисковец надменно сморщил губы:
— А тебе что? Жаль? Ордена идёшь зарабатывать?
Гулеев вскочил, как ужаленный. Пальцы рук его сжались в кулаки. Лицо покрылось бледностью, глаза сделались как у безумного.
— Ордена?! Ордена?! — кричал он, наступая на оробевшего Лисковца.
Вмешался комиссар:
— Успакойтесь, Гулеев! Приказываю. А вы, Лисковец, идите в зэмлянку.
Гулеев отошёл к Догмареву, у которого, как и у Гулеева, дрожали руки.
— Успокойся, Миша.
— И что он за человек, товарищ комиссар? — обратился к Хачтаряну стоявший тут же дед Петро. — Чего ради его подобрали? Где у Козелло глаза?
— К нам, как ты знаешь, дедо, — сказал комиссар, — по пути из Орловщины пришло пятьдесят чэлавек. А тэ, что за люди? Мы столько же о них знаем, сколько и о Лискавце. Присматривайтесь к новичкам, правэряйте их, матайте на ус. Среди них всякие могут быть.