Так Гасанов всю дорогу и нёс тяжелый мешок, а Гулеев терзался душой, что вот чёрт его дёрнул за язык сказать этому чудаку, что он будет нести мешок с толом. «Вот же какие упрямые люди бывают на свете!» — думал он беззлобно.
Вдали призывно вспыхнул зеленый огонь семафора. Это станция Дашковка. Отсюда рукой подать до Могилёва.
— Семафор. Скоро будет поезд, — сказал Гулеев и смело направился к железнодорожному полотну..
Всходила луна. Под звездным посветлевшим небом тускло блестели змеившиеся рельсы. Гулеев приложил к ним ухо.
— Гудят, — сообщил он товарищам.
Юрий Румянцев и Иван Шутов точно журавли–предводители стояли на насыпи по одну и другую сторону от Гулеева, зорко всматриваясь вдаль и прислушиваясь. Гулеев с Гасановым и Марией Степановной копались под шпалой.
— Дай, кацо!
— Подожди, Гасан. В другой раз.
— Нэ хачу другой раз, хачу тэперь.
— Упрямый ты человек! Пойми: взорваться можешь. Эх, ну делай, так и быть!