На большом галопе разведчики понеслись в лес, где стояла первая рота и при которой находился комиссар отряда Хачтарян. Коноплич передал ему разговор со стариком и, в частности, соображения относительно засады. Этими соображениями, в свою очередь, Хачтарян поделился с командиром отряда имени Ивана Гро н го. На общем совете было решено устроить на немцев засаду. На левом фланге, ближе к деревне Денисовичи, располагаются грозненцы, а на правом фланге — макеевская первая рота, командиром которой был старший сержант Василий Карасёв, человек скромный, тихий, но храбрый и решительный. Ещё дальше, метрах в двухстах, залегли партизанские разведчики.
Только залегли макеевцы за курганами, действительно, оказавшимися прекрасным укрытием, откуда‑то появились три женщины. На вопросы — кто они, зачем ходили в Денисовичи и куда теперь идут, сна категорически отказались отвечать. «Упрямое бабье», — ворчали партизаны. Их отвели за ель и поставили к ним–караул.
— В случае чего—стреляйте, — приказал командир. .
Ропатинского комиссар Хачтарян по просьбе Ивана Свиягина вернул в строй. Теперь он лежал здесь же за курганом, крепко сжимая мозолистыми ладонями ложе винтовки. Никогда ещё его не видели таким приподнятым, радостно–возбуждённым и счастливым. Был тёплый день. Партизаны лежали на мшистых, пригретых солнцем курганах.
В лесу раздался гул приближающихся вражеских автомобилей. Ропатинский привстал, звякнул затвором. Вот по шляху недалеко от партизан идут три машины —грузовая, а за ней две легковые. Осторожно идут они. Партизаны, притаив дыхание, ждали рокового для немцев сигнального выстрела. И вот как–будто что‑то треснуло _ большое и хрупкое. И сразу затрещали все пулемёты, часто защелкали винтовки. На вражеские машины обрушилась вся сила ненависти, партизанский гнев.
Враги заметались, как в мышеловке. Некоторые успели выскочить из машины и повели по партизанам огонь. Ропатинский вскочил и стал стрелять с колена. Вот немец с борта машины подаёт другому, стоявшему на земле, коробку с патронами. Ропатинский целится в него, но Петых Кавтун уже хлестнул по ним короткой пулемётной очередью и один упал, а другой бессильно повис на борту. Ропатинский покосился на цыганёнка и выругался. Елозин из своего автомата дал строчку по легковым машинам. Одна из них остановилась и оттуда в дверку вывалился толстый жандармский офицер.
— Ком! Ком! — стеная, призывал он кого‑то к себе на помощь.
К нему от грузовой машины пополз солдат. Тогда Ропатинский взял этого на мушку и выстрелил. Видно было, как немец осел и предсмертные судороги прошли по его телу: «За мамку!» — шептал Ропатинский. Тем же кончилась попытка второго солдата. «А это за…»
Боевой дух охватил партизан. Презирая смерть, шли они на врага. Малодушных сражали презрением.
— Ропатинский! — кричал Карасёв. -— Чего прячешься?