— Как же это назвать? Во всяком случае не исследованием древностей. Может быть… благотворительностью… искуплением…
Тут кавальере Пальмери стукнул кулаком по столу так, что зазвенели стаканы и тарелки. Это было уже слишком. Старый, почтенный человек не может позволить таких шуток над собой.
— Помни, что ты моя дочь, и замолчи, наконец!
— Дочь, — произнесла она, и веселость ее сразу исчезла. — Разве я твоя дочь? Дети в Джеле могут ласкать хоть Доменико, а я…
— Что же ты хочешь, Микаэла, чего ты требуешь от меня?
Они смотрели друг на друга, и глаза их наполнились слезами.
— У меня никого нет, кроме тебя, — прошептала она.
Кавальере Пальмери невольным движением раскрыл ей объятия. Она нерешительно поднялась, она не знала, так ли она поняла его.
— Я знаю, что теперь начнется, — ворчливо произнес он, — у меня не будет ни одной свободной минуты.
— Чтобы отыскивать виллу?