— Святой отец, — говорила она, — позвольте мне рассказать вам, что случилось в Диаманте у подножия Этны.
И, перечислив все чудеса святого изображения, она просила святого отца разрешить освятить церковь Сан-Паскале и назначить туда священников для служения младенцу Христу.
Но и в Ватикане донна Микаэла потерпела неудачу.
— Дорогая княгиня Микаэла Алагона, — сказал папа, — случаи, рассказанные вами, церковь не может считать за чудеса. Но вы не отчаивайтесь. Если Младенец Христос в Диаманте чудотворец, то он подаст нам знамение. Он выразит нам свою волю так ясно, что у нас не останется больше никаких сомнений. Простите старому человеку, дочь моя, что он поступает так неосторожно!
В Диаманте жила еще и третья надежда. Всем хотелось хоть что-нибудь узнать о Гаэтано. Донна Микаэла поехала в Комо, где он находился в тюрьме. У нее были рекомендательные письма от влиятельных особ в Риме, и она была убеждена, что ей удастся видеться с ним. Но директор тюрьмы направил ее к тюремному врачу.
А врач запретил ей видеться с Гаэтано.
— Вы просите о свидании с заключенным, — сказал он. — Вам не следует этого делать! Вы говорите, что он вас любит и думает, что вы умерли. Оставьте ему эту уверенность! Он примирился. Он не страдает больше тоской по вас, неужели же вы хотите, чтобы он снова начал страдать и томиться, узнав, что вы живы? Вы хотите убить его? Вот что я вам скажу: если он опять затоскует, ему не прожить и трех месяцев.
Он говорил так убедительно, что Микаэла поняла, что ей лучше отказаться от свидания с Гаэтано. Но как тяжело ей было перенести и это разочарование!
Вернувшись домой, она ходила как во сне, казалось, она никак не может проснуться и вернуться к жизни. Она никак не могла понять, что все надежды ее рухнули. Она ловила себя на мысли:
«Когда я спасу Гаэтано…» Но ведь теперь у нее не было ни малейшей надежды спасти его.