— Разве в этом-то и не все несчастье? — воскликнул гневно патер Гондо. — Он принял образ Христа, чтобы соблазнить вас! Только таким путем мог он поймать вас в свои сети. Рассыпая на вас дары и милости, он заманил вас в свою ловушку и сделал из вас рабов мира! Или это не так? Может быть, кто-нибудь может опровергнуть это? Может быть, кто-нибудь слышал, как человек, которого нет здесь, молил изображение о милости Господней?
— Он снял с Джеттаторе его злую силу! — воскликнул кто-то.
— Разве Джеттаторе может победить кто-нибудь, кроме равного ему в злой силе? — насмешливо переспросил патер Гондо.
После этого никто не пытался выступить в защиту изображения. Все, что они ни говорили, казалось, только вредило делу.
Многие обращали свои взоры на донну Микаэлу, тоже пришедшую сюда. Она стояла в толпе, все слышала и видела, но ничего не сделала, чтобы спасти изображение.
Она испугалась, когда патер Гондо сказал, что изображение было Антихристом, когда же он доказал, что жители Диаманте молились только о земных благах, ее охватил ужас, и она ни на что не могла решиться.
«Нет, нет! — думала она, — этого не может быть! Она потеряет рассудок, если поверит, что столько лет служила злой силе». Разум ее мутился.
И вера в чудесное вдруг порвалась в ней, как туго натянутая струна.
Мысли ее с безумной быстротой обозревали все чудеса, происходившие с ней, и тщательно проверяли их. Разве было хоть одно доказанное чудо? Это были все случайности и совпадения!
Она как бы распутывала моток ниток. От пережитого лично ею она перешла к чудесам прежних времен. Все только совпадения, самовнушения! А большая часть просто была фантазией!