Разгневанный монах громил толпу страшными словами. Она старалась прислушиваться, чтобы избавиться от своих мыслей. Но все его слова казались ей безумием и ложью.
Но что же происходит с ней? Или она становится неверующей?
Она взглянула на Гаэтано. Он тоже был здесь и стоял на ступенях лестницы около монаха. Его взоры были обращены на нее. И без ее слов он знал, что происходило в ее душе. Но он, казалось, не радовался этому и не торжествовал. Напротив, он словно хотел заставить патера Гондо замолчать, чтобы сохранить в ней хоть крупицу веры.
Но собственные мысли донны Микаэлы не щадили ее. Они безудержно неслись вперед и опустошали ее душу. Целый сияющий мир чудес был в ней уничтожен. Она говорила себе, что никто ничего не знает о небесном и не может знать! С земли на небо несется много вестей, но с неба на землю не доходит никакой вести.
«Но я хочу еще верить в Бога», — думала она и складывала руки, словно желая удержать последнее и самое дорогое.
— Взоры ваши, жители Диаманте, свирепые и злые, — говорил патер Гондо. — В вас нет Бога! Антихрист разлучил вас с Богом!
Глаза донны Микаэлы снова искали Гаэтано.
«Сможет ли он дать какую-нибудь возможность жить такому бедному, ограбленному существу, как я?» — думала она. Ее глаза встретились с его гордо уверенным взглядом. Он прочел в ее прекрасных, умоляющих глазах, как ее потрясенная душа льнула к нему, ища поддержки. Он ни минуты не сомневался, что может сделать ее жизнь прекрасной и богатой.
Она думала о радости, какую всюду вызывало его появление. Она думала о восторге, каким все дышало в ту ночь в Палермо. Она знала, что эта радость родится из новой веры в счастливую жизнь. Могут ли эта радость и эта вера охватить и ее?
Она в тоске ломала руки. Может ли это «новое» быть чем-нибудь и для нее? Или она всегда будет чувствовать себя такой же несчастной, как и в эту минуту?