В узких уличках, где сами дома, казалось, боялись землетрясения и толпились поддерживая друг друга, люди выносили из домов под дождь весь свой жалкий скарб и покрывали его от дождя простынями. Они выносили также и маленьких детей в колыбелях и громоздили вокруг них ящики.
Несмотря на дождь, на Корсо толпился народ. Все стремились за Porta Aetna, чтобы посмотреть, как раскачиваются колокола, и убедиться, что никто не дергает за веревку и она по-прежнему крепко привязана. И все выходившие туда падали на колени, несмотря на бежавшую ручьями воду и глубокую грязь.
Двери церкви Сан-Паскале были по-прежнему заперты, но вокруг церкви ходил францисканец фра Феличе с жестяным блюдом в руках и, обходя молящихся, собирал дары.
Испуганный народ по очереди подходил к изображению Сан-Паскале под каменным балдахином и целовал его руку. Одна старая женщина подошла, осторожно прикрывая что-то зеленым зонтиком. Она принесла стакан с водой и маслом, в котором плавал, слабо мерцая, маленький фитиль. Она поставила его перед изображением и опустилась на колени.
Многие думали, что следовало бы попытаться остановить колокола, но никто не решался высказать это вслух, никто не осмеливался заставить замолчать голос Божий.
Никто также не осмеливался высказать, что это хитрая выдумка фра Феличе с целью собрать побольше денег. Фра Феличе любили. Такое предположение могло быть дурно встречено.
Донна Микаэла тоже отправилась к Сан-Паскале, и ее отец был с ней. Она шла без всякого страха с высоко поднятой головой. Она шла поблагодарить его, потому что он приветствовал колокольным звоном великую страсть, зародившуюся в ее душе.
— Моя жизнь начинается только с сегодняшнего дня! — говорила она себе.
Не видно было, чтобы и дон Ферранте боялся; но он выглядел угрюмо и сердито. Все считали долгом зайти к нему в лавку, высказать свой взгляд и спросить его мнения, потому что он был из рода тех Алагона, которые в течение многих лет управляли городом.
Целый день лавка его была полна дрожащими, бледными от страха людьми. И все подходили к нему и говорили: