Ах, теперь она может быть спокойна и довольна! Но она не радовалась! Напротив, она почувствовала ужасное страдание.

Она не может уехать, ее отец остается здесь, и она должна быть верна дону Ферранте. Она старалась понять все случившееся. Да, так оно и есть! Она не может уехать!

Она старалась найти другой исход. Может быть, она пришла к неверному выводу. Мысли ее так мешались! Нет, нет, это так и было, она не могла уехать.

Тут она почувствовала смертельную усталость! Ведь она ехала, не переставая, целый день. Она была так далеко. И она никогда больше не тронется дальше. Она вся поникла. Сонливость и оцепенение охватили ее. Ей нечего не оставалось, как отдохнуть после совершенного ею бесконечного путешествия. Но это ей не удастся! Она начала плакать о том, что она никогда не сможет уехать! Всю свою жизнь она будет ехать и ехать и никогда не уедет!

VIII. Две канцоны.

Это было утром на другой день после того, как звонили колокола Сан-Паскале. Донна Элиза сидела в своей лавке и пересчитывала деньги. Накануне, когда все люди были охвачены таким страхом, она очень много торговала и, выйдя утром в лавку, она сначала даже испугалась. Лавка была вся опустошена, распроданы все образки, восковые свечи и даже все большие связки четок. Все прекрасные изображения святых, вырезанные Гаэтано, были сняты с полок и проданы, и донне Элизе стало грустно, не быть окруженной святыми мужами и женами.

Ящик с деньгами был так полон, что она с трудом могла вытащить его. И, считая деньги, она плакала над ними, как будто они все были фальшивые. К чему ей были все эти грязные бумажки и большие медные монеты теперь, когда она лишилась Гаэтано.

«Ах, — думала она, — если бы он пробыл дома еще хоть денек, ему не пришлось бы уехать, потому что теперь у них много денег».

Пока она так печалилась, она услыхала, что почтовая карета остановилась у ее дверей. Но она даже и не взглянула, она ни на что не обращала внимания с тех пор, как уехал Гаэтано. Кто-то отворил дверь, и звонок сильно звякнул. Но она все плакала и считала деньги.

Тогда кто-то окликнул ее: