— Смотри, когда ты уйдешь, я узнаю, что ты написала.
— Да ведь ты не умеешь читать!
— Ну, у меня на это есть Гаэтано.
— И Лука. Будет гораздо лучше, если ты обратишься к Луке.
Но, когда донна Микаэла пришла домой, она снова почувствовала раскаяние. А что, если донна Элиза действительно покажет Гаэтано цветок? Нет, нет, для этого донна Элиза была слишком умна. А что, если он сам видел ее из окна мастерской. Ну что же, он все-таки ничего не ответит. Но она, наконец, становится смешной.
Нет, никогда, никогда больше она не сделает ничего подобного. Для нее будет лучше ничего не знать. Для нее же лучше, что Гаэтано ничего не спрашивает в ней.
И все-таки она не переставала томиться и спрашивать себя, какой может быть ответ. Но ответа так и не приходило.
Прошла еще неделя. Дону Ферранте вдруг пришло желание поехать после обеда кататься.
В одном из экипажных сараев летнего дворца стояла старомодная парадная карета, которой было по крайней мере сто лет.
Это был высокий экипаж с маленьким тесным кузовом, который качался на ремнях между задними колесами, такими же громадными, как колеса мельницы. Карета была выкрашена в белую краску с позолотой, обита красным бархатом, а на ее дверцах красовались гербы Алагона.