— Я охотно осталась бы с вами и с родителями, — сказала Пушинка, — но я уже обещала большому белому гусаку выйти за него…
— Что? — зашипела от злости Прекраснокрылая. — Тебе достанется в мужья белый красавец гусак? Но это же: — Тут она осеклась, потому что в этот миг Златоглазая больно толкнула сестру.
Да, было о чем посудачить злым сестрам в то утро! Они выходили из себя оттого, что у Пушинки такой красавец жених, белый гусак. Сами они, правда, тоже уже обручились, но их женихи были самые заурядные серые гуси. После Мортена-гусака собственные женихи показались сестрам такими уродливыми и простоватыми, что им больше и глядеть-то на них не хотелось.
— Экая досада! — молвила Златоглазая. — Лучше бы он достался тебе, сестрица Прекраснокрылая!
— А по мне, лучше бы он издох. Ведь теперь я буду все лето только и думать, что Пушинка вышла за такого красавца — белого гусака! — прошипела Прекраснокрылая.
Тем не менее сестры продолжали притворяться, будто страсть как любят Пушинку, а после обеда Златоглазая взяла ее с собой, показать серого гусака, за которого собиралась выйти замуж.
— Он не так красив, как твой, зато можно не беспокоиться — уж он-то тот, за кого себя выдает!
— О чем это ты, сестрица Златоглазая? — спросила Пушинка.
Сперва Златоглазая не хотела объяснять, что она имела в виду, но под конец все же призналась: они с Прекраснокрылой всё думают, что с белым гусаком — нечисто.
— Где ж это видано, чтобы белый гусак летал в одной стае с дикими серыми гусями, — сказала сестра Пушинке, — и мы всё думаем: уж не заколдован ли он?