– Ох, и востро же нам надо ухо держать! – сказал он. – И, главное, поменьше болтать.
– Да кто нас здесь поймёт? Мы же по-итальянски ни бум-бум! – фыркнул Женя.
– Ничего не значит, что не поймут. Это даже, может быть, хуже, что не поймут.
– Почему, о юные мои друзья, вас не поймут? – обиделся Хоттабыч. – Раз я с вами, то и вас поймут и вы будете понимать язык здешних мест, как понимаю его я.
– Тем более надо держать ухо востро! – снова подчеркнул Волька.
Хоттабыч хотел сразу пуститься в поиски Омара Юсуфа, но мальчики уговорили его пойти с ними посмотреть город. По красивой широкой дороге, тянувшейся вдоль берега, только изредка с тихим шелестом проносились машины да, мягко ступая копытцами, брели тяжело нагруженные ослики.
Вскоре показался большой пляж. Кроме нескольких американских офицеров и солдат, на нём никого не было.
Наши путешественники, не останавливаясь, прошли дальше и спустя некоторое время вошли в город.
Высокие, многоэтажные старинные дома перемежались с не менее древними одноэтажными лачугами. Было жарко и душно. По узким и грязным улицам ходило множество людей, бедно одетых, измождённых, но весёлых. Они что-то горячо обсуждали, оживлённо размахивали руками, пели песни, останавливались у раскрытых окон и, опершись о подоконник, о чём-то с жаром рассказывали высовывавшимся из окон жильцам.
– Очевидно, сегодня у них выходной день, – сообразил Волька и обратился к мальчику, сидевшему на щербатом пороге у распахнутых дверей мрачного и сырого трёхэтажного дома и мастерившему из старой-престарой сигарной коробки пароход.