Несмотря на напряжённость обстановки, Волька не мог удержаться от смеха. Он расхохотался так громко, что с ближайшего дерева с шумом снялись и, возмущённо оглядываясь, улетели несколько очень почтенных галок.
– Позволь, позволь… значит, выходит, что я принц? – помирал со смеху Волька.
– Я не понимаю, сознаюсь, причин твоего смеха, – уязвлённо отвечал Хоттабыч. – Но если говорить по существу, то я звание принца намечал для Жени. Ты заслуживаешь, на мой взгляд, султанского звания.
– Ой, уморил! Ей-богу, уморил! Значит, Женька был бы принцем, а я султаном? Нет, подумать только, какая политическая безграмотность! – ужаснулся Волька, перестав наконец смеяться. – Нечего сказать, знатные люди – принц да король! Это же самые что ни на есть никудышные люди!
– Увы, ты, кажется, сошёл с ума! – забеспокоился Хоттабыч, с тревогой поглядывая на своего юного собеседника. – Насколько я тебя понял, даже султаны для тебя недостаточно знатны. Кто же тогда, по-твоему, знатный человек? Назови мне хоть одно имя.
– Да взять хотя бы Чутких, или Лунина, или Кожедуба, или Пашу Ангелину…
– Кто же это твой Чутких? Султан?
– Подымай, брат, выше! Чутких – один из лучших в стране мастеров суконной промышленности!
– А Лунин?
– Лунин – лучший паровозный машинист!